Один мой друг недавно сказал, что фильм Marvels будто бы написан искусственным интеллектом. Хотя лично мне картина понравилась, было очевидно, что друг не имел в виду ничего лестного. Подразумевается, что пять тысяч второй эпизод киновселенной Marvel получился шаблонным, безвдохновенным и просто скучным.
И все же интеграция искусственного интеллекта в процесс голливудского кинопроизводства продолжается. Думаю, важно разобраться почему — чтобы понять, насколько идеологически порочен может быть этот проект.
Недавние забастовки SAG-AFTRA показали очевидное: кино — это бизнес. Профсоюз начал акцию в ответ на отсутствие ясности в вопросе, будет ли ИИ использоваться для полной замены сценаристов и актеров, и этим привлек внимание всего мира к готовности киностудий стабильно ставить прибыль выше людей и качества. Во время забастовок генеральный директор Disney Боб Айгер обвинил бастующих в «наивности» относительно финансовой необходимости адаптироваться к ИИ. Посыл был ясен: использование ИИ в кино означает больше денег для студий — так что привыкайте.
Любопытно, что заигрывания Голливуда с искусственным интеллектом начались задолго до того, как Брайан Крэнстон и другие вышли с плакатами. Пэй-Сзе Чоу отмечает, что еще в январе 2020 года Warner Brothers заключили партнерство с компанией Cinelytic, чтобы внедрить их систему управления проектами, работающую на основе ИИ. Суть Cinelytic тройная: предсказать, насколько хорошо фильм покажет себя в прокате, скорректировать стратегии дистрибуции и предоставить в реальном времени прогнозную аналитику для расчета доходов. Иными словами, цель — максимизировать прибыль студии, устранив раздражающую ненадежность человеческого «чутья» в оценке потенциала или качества фильма. Вместо этого говорят цифры.
Warner Brothers — коммерческая организация, и потому, с рациональной точки зрения, нельзя осуждать её за стремление к прибыли. Однако зрителей можно понять, если им не по себе от того, что фильмы теперь снимаются только в тех случаях, когда алгоритм предсказывает успех. Хотя Сзе Чоу отмечает, что Cinelytic подчеркивает: платформа должна использоваться лишь на этапе «зеленого света», то есть когда продюсеры уже определились с типом проектов на основе человеческого анализа, — было бы наивно думать, что последнее слово останется не за алгоритмом.
Например, пусть в другой сфере, но при анализе влияния ИИ на рекомендации по длине уголовных сроков в США, Эндрю Ли Пак замечает, что судьи часто выбирают именно то наказание, которое советует ИИ, потому что люди подвержены «автоматизационному смещению». По его словам, «люди подсознательно предпочитают делегировать трудные задачи машинам, которые воспринимаются как могущественные агенты с превосходным анализом и возможностями. Чем труднее задача и чем меньше времени, тем сильнее это стремление». Учитывая, что решения о запуске проектов в Голливуде обычно связаны с сотнями миллионов долларов, можно предположить, что в киноиндустрии произойдет то же самое, что и в судебной системе. Когда людям приходится принимать трудные решения, они стараются переложить ответственность на якобы объективную силу, позволяя ей решать за них.
Руководитель Warner Brothers может считать, что, следуя совету машины, он делает верный выбор. Но это наивно. Чтобы понять почему, нужно вспомнить, как работает ИИ. Люди формируют большие массивы данных. Искусственный интеллект затем анализирует их и делает выводы на основе этих данных. В голливудском контексте предполагается, что технология определит, какие факторы обеспечили успех прошлым фильмам, и поможет нынешним проектам соответствовать тем же критериям.
Однако кино устроено не так. Взять хотя бы летний релиз DC — Флэш. Этот фильм, одобренный Warner Brothers, был разгромлен критиками и провалился в прокате. Одним из главных упреков было то, что в сюжет насильно вставили забытых персонажей — дешево и не заслуженно. Но после успеха Человека-паука: Нет пути домой, где вместе с Томом Холландом вернулись Тоби Магуайр и Эндрю Гарфилд, а также прежние злодеи, — и фильм стал одним из самых кассовых в истории, — студию можно понять: ностальгия продается. Так вот, если бы ввести «ностальгию» в базу данных Cinelytic, система предсказала бы успех Флэша, ведь то же свойство было и у Человека-паука. Но один фильм сработал, а другой — нет. Потому что кино — это не набор бинарных признаков, и алгоритмическое предсказание успеха по определению противоречит сути искусства. Значит, у руководителей может возникнуть вопрос: а действительно ли стоит позволять алгоритму «решать за нас», если цель — заработать больше?
Интуитивный ответ — нет, в том числе из-за неспособности ИИ выйти за рамки шаблона. Как уже сказано, такие программы, как Cinelytic, опираются на заранее определённые наборы данных. В данном случае они состоят из характеристик фильмов, которые были успешны в прошлом. Но фильмы, которые будут успешны сегодня, имеют мало общего с теми, что работали пять или десять лет назад. Блокбастеры прошлых лет практически не давали голоса этническим меньшинствам и женщинам и почти всегда строились вокруг альфа-самцов.
Это особенно верно для студии вроде Warner Brothers, чьи самые успешные фильмы — проекты с мужскими главными героями, вроде «Бэтмена». Следовательно, алгоритм, основанный на данных этих фильмов, скорее всего не сможет удовлетворить современные требования аудитории к разнообразию и большей представленности меньшинств. Если бы проекты запускались в производство на основании того, что было успешно в 2010 году, все фильмы выглядели бы так, будто их сняли в 2010-м. Пытаясь использовать технологии как средство движения в будущее, студии на деле рискуют застрять в прошлом.
Помимо Cinelytic, использование ИИ в других аспектах кинопроизводства вызвало насмешки и сомнения в способности технологии максимизировать прибыль студий. Возвращаясь к «Флэшу», одной из главных претензий к фильму стало использование ИИ для «воскрешения» Бэтмена в исполнении Адама Уэста и Супермена в исполнении Кристофера Рива. Зрители восприняли это резко отрицательно. Аналогичную волну возмущения вызвало использование симуляции голоса покойного Энтони Бурдена в документальном фильме Roadrunner: A Film About Anthony Bourdain.
Реакция зрителей имеет моральную природу. Есть нечто интуитивно отталкивающее в том, чтобы видеть на экране актёра или слышать его голос, когда ясно, что он не мог дать согласие на своё появление. Хотя эти примеры были относительно сдержанными по масштабу использования, можно утверждать, что применение ИИ для воскрешения умерших становится особенно проблематичным, если «второе пришествие» персонажа подано в унизительном или искаженном виде. Ничто не мешает, скажем, ИИ-версии Бурдена произнести что-то порочащее его репутацию, а цифровому двойнику Кристофера Рива — быть переосмысленным как злодей ради эффекта шока.
Эти моральные соображения неизбежно присутствуют в сознании зрителей, заставляя их связывать использование ИИ с чем-то нечестным и, как следствие, бойкотировать продукцию студий. Этические вопросы возникают и тогда, когда ИИ используется для поддержки или потенциальной замены сценаристов. Хотя достоинства ChatGPT — в частности, способность помогать авторам преодолеть «писательский ступор» и «сдвинуть процесс с мёртвой точки» — хорошо задокументированы, в индустрии витает устойчивый страх, что технология в итоге полностью заменит людей.
Ответ Гильдии сценаристов заключается в том, что программы искусственного интеллекта вроде ChatGPT можно использовать как партнёра при написании сценариев, а не вместо человека — при условии, что это не влияет на авторские кредиты и выплаты. Как сообщает Джин Маддаус из Variety, предложение Гильдии позволяет сценаристу использовать ChatGPT для помощи в написании сценария без необходимости делить авторство или гонорары. Однако эффективность этой меры ограничена. По мере развития технологий ИИ сможет писать сценарии самостоятельно. В таком случае студии могут вовсе отказаться от сценаристов. Единственное, что может их остановить, — необходимость сохранить расположение публики: увольнение тысяч авторов и замена их роботами может привести к общественному возмущению и, снова, бойкотам в кинотеатрах.
Один из способов обойти это — использовать ChatGPT для ускорения процесса написания, приписывая результат алгоритма конкретным авторам ради спокойствия общественности. Подобный эксперимент был обыгран в сериале Конь БоДжек: в одном из эпизодов главный герой номинирован на «Оскар», хотя все его сцены в фильме заменены ИИ-версией самого себя. Любопытно, что использование человеческого (или, в данном случае, лошадиного) посредника для представления продукта робота не сработало — БоДжеку тяжело жить с ложью, — и в реальности это тоже вряд ли сработает. Истинное положение дел всё равно раскроется, что вызовет масштабное возмущение публики и, в итоге, негативно скажется на прибыли студии. В этом смысле внедрение ИИ в сценарное производство может создать больше коммерческих проблем, чем решить.
Эти коммерческие трудности усугубляются тем, что сам по себе ИИ дорог. К несчастью для Айгера и компании, эти расходы растут. Хао отмечает, что углеродный след от обучения одной модели ИИ для исследования качества академических публикаций эквивалентен выбросам, создаваемым за две средние человеческие жизни в США — или за семь средних мировых. Учитывая, что кино потребляется куда шире, чем научные тексты, можно предположить, что затраты на обучение моделей ИИ до аналогичного уровня качества будут ещё выше, ведь студии изначально стремятся получить максимально безупречный продукт.
Также важно учитывать, что по всему миру стремительно вводится широкое регулирование ИИ. Только за последний год появились президентский указ Байдена, готовящийся EU AI Act и Блетчлийская декларация. Одновременно ситуация с климатом ухудшается. Следовательно, вполне вероятно, что новые правовые режимы начнут вводить крупные штрафы за деятельность, наносящую экологический ущерб. Массовое использование ИИ определённо относится к таким видам деятельности. Таким образом, внедрение ИИ в кино может стать крайне дорогим, что естественным образом уменьшит его способность повышать прибыль студий.
Многие из приведённых здесь рассуждений носят предположительный характер, и я вовсе не финансовый эксперт. Однако, как страстный любитель кино, я не могу не сопротивляться направлению, в котором, похоже, движется Голливуд. Думаю, противостоять этому эффективнее всего на языке самого Голливуда — языке денег. Хотя технологический прогресс в целом — благо, сведение кино к алгоритму — нет. Идея о том, что ChatGPT может заменить сценариста или что мёртвого актёра можно вернуть к жизни усилиями студийных менеджеров ради прибыли, — удручающа. Тем не менее можно найти некоторое утешение в том, что, при ближайшем рассмотрении, ИИ может оказаться вовсе не тем финансовым чудом, каким его представляли.